Rustam Bikbov (rbvekpros) wrote,
Rustam Bikbov
rbvekpros

Categories:

Процесс 1909-1919. Часть 7. Магницкий, Деви, Синельников... Оправдание

Процесс 1909-1919. Часть 7. Магницкий, Деви, Синельников... Оправдание.
Дело Екатеринбургского Областного Комитета Конституционно-демократической партии.
(Уральский край, 25 сентября, № 204, 1909)
Речь прис. пов. Магницкого
Девять присяжных поверенных, выступивших защитниками по данному вопросу, расчленили свою задачу.
В то время как речь прис. пов. Мандельштама охватывала все дело вообще, освещала его с разных сторон, речи присяжных поверенных Магницкого, Деви и Синельникова (предшествовавшие речи Мандельштама) были посвящены исключительно выяснению, имеется ли в предъявленном членам комитета к.-д. партии состав преступления.

Товарищ прокурора, начал свою речь Н.Ф.Магницкий, заявил, что здесь обвиняется не к.-д. партия, а отдельные лица.
Как же так? - здесь мы все время говорили о партии, в обвинительном акте также речь идет о екатеринбургской организации этой партии.
Следовательно, г. обвинитель или забыл содержание обвинительного акта или совершенно не понял, кого и в чем он призван обвинять.
Наконец, в чем обвиняет г. товарищ прокурора "отдельных лиц" я также не знаю.
Я много слышал рассуждений об азартной игре в клубе, о богине Венере, о выборгских кренделях и ничего более.
Признаюсь, я речи обвинителя совершенно не понял.
Я не буду возражать ему, потому что совершенно не знаю, что можно выразить на подобную речь.
Таким образом, те или иные признаки обвинения содержатся лишь в обвинительном акте. К нему мне и остается обратиться.
Я обращаю особое внимание окружного суда на два, не подлежащих никакому сомнению, положения: во-первых, время, когда здесь у Чернова был произведен обыск - 28 октября 1907 года, и, во-вторых, время объявления решения Правительствующего Сената - 8 февраля 1908 года.
Мне предстоит установить полное отсутствие состава того преступления, в котором обвиняются лица, сидящие на скамье подсудимых.
Знали ли эти лица о том, что партии народной свободы отказано в легализации?
Нет, не знали; в тот момент, когда комитет перестал существовать (необычная формулировка, не совсем корректная, поступило не запрещение - Р.Б.), он не знал и не мог знать об отказе в легализации партии.
Далее Н.Ф.Магницкий обращается к рассмотрению временных правил об обществах и союзах 4 марта 1906 года.
Правила, говорит он, делят все общества на две категории: общества вновь нарождающиеся и общества ранее существовавшие до издания этих правил. Конституционно-демократическая партия, а, следовательно, и екатеринбургский ее комитет несомненно принадлежит ко второй категории обществ.
По точному же смыслу закона (общества) этой второй категории пользуются правом продолжать свою деятельность со времени издания правил 4 марта и до времени их легализации. Утверждение, что общества этой группы могут продолжать свою деятельность лишь с момента легализации, а до этого момента должны приостановить свои действия, является совершенно неправильным.
Это легко опровергается правом Министра Внутренних Дел  закрывать общества, так как предоставление этого права и имеют в виду общества, хотя и действующие, но еще не легализованные.
Из всего сказанного можно сделать только один вывод. Те общества, которые существовали до издания правил 4 марта и приняли все меры к своей легализации, действовали вполне закономерно. А если так, то в чем же обвиняют эти лица? Обвиняемый Л.А. Кроль в конце своей речи заметил, что он завидует юристам, которые "могут хоть что-нибудь понять в этом деле". Могу увереть его, что я, хотя и юрист, однако также ничего в этом деле не понимаю. (Неужели Мандельштам не услышал слова Магницкого, странно, если он их действительно повторил - Р.Б.)

Речь прис. пов. Деви.
Я не могу в своей речи держаться тона, какой взял г. товарищ прокурора.
Тон его речи был шуточный и смешливый; к такому тону в стенах этого здания я не привык. Я слишком уважаю И Суд и людей, сидящих на скамье подсудимых.
Я прямо перехожу к делу.
Наша задача, моя и моих товарищей Магницкого и Синельникова, заключается в том, чтобы выяснить, что в данном деле нет состава преступления.
Обвинительный акт по этому делу основан на трех последовательных постановлениях Петербургского Особого Городского по делам об обществах Присутствия.
Зачем же здесь целых три постановления; ведь если держаться взгляда обвинительного акта и г. товарища прокурора, то, по-видимому, достаточно бы и одного постановления, и после первого же отказа в легализации партии деятельность ее должна почитаться прекращенной?
Очевидно, не так; очевидно, первыми постановлениями деятельность партии не прекращена; очевидно вообще, что все эти постановления не являлись решающим моментом в данном деле.
Этим решающим моментом должно считаться лишь решение Сената, и до решения Сената никакие постановления, раз они обжалованы, исполнению не подлежат.
Г.обвинитель основывался в своей речи на приказе петербургского градоначальника о недопущении деятельности к.-д. партии.
Не знаю, является ли полицейский чиновник авторитетом в юридических вопросах, и думаю, что если уж необходимо здесь считаться с авторитетом, то правильнее будет сослаться на авторитет Министра Внутренних Дел, его авторитет - авторитет, пожалуй, несравненно больший.
Между тем Министр Внутренних Дел, как явствует из имеющихся в деле документов, также находил, что деятельность партии до решающего момента - сенатского решения - является вполне закономерной.
Таким образом, и по точному смыслу закона партия действовала правильно, и администрация находила деятельность партии вполне закономерной.
И потому нам остается только удивляться, в чем здесь усматривается преступление, в чем обвиняются сидящие на скамье подсудимых лица?

Речь прис.пов. Синельникова.
Среди рассуждений г. товарища прокурора о французских булках, амурах и выборгских кренделях есть и одна мысль, непосредственно относящаяся к делу.
Г. товарищ прокурора рассматривает екатеринбургский комитет к.-д. партии не как филиальное отделение всероссийского общества, но как общество совершенно самостоятельное.
К опровержению такого взгляда и приступает прис. пов. Синельников.
Касаясь формальной стороны деятельности к.-д. партии, зашитник устанавливает, что деятельность местных групп партии направляется и руководится цкнтральным ее комитетом; отсюда защитник делает тот несомненный вывод, что местная группа не может рассматриваться как самостоятельное общество.
Свой взгляд как на филиальность местных групп, так и на окончательный момент в деле легализации партии - сенатское решение, г.Синельников подкрепляет ссылкой на имеющиеся в деле и известные уже читателям документы - письмо дир. деп. М.В.Д. г.Арбузова, циркуляр М.В.Д., наконец, постановление соединенного присутствия, касающееся В.Х.Тюшева.
Г.Синельников находит, что раз Центральный Комитет сообщил в копиях местным группам эти авторитетные документы (письмо Арбузова и циркуляр М.В.Д.), то эти группы естественно ни в коем случае не могли считать свою деятельность незаконной.
Удивляясь тому, что сотен местных организаций партии лишь одна, случайно выхваченная (вот это мне и не дает покоя, думаю, не "случайно выхваченная" - Р.Б.), оказалась на скамье подсудимых, г.Синельников переходит к рассмотрению и оценке деятельности партии в революционное время и заканчивает свою речь:
- Странно, что людей заставляют давать ответ, тогда как их нужно было бы благодарить.

Речь прис.пов. Хволос.
Краткая речь, посвященная в общем более детальному развитию некоторых соображений, высказанных предыдущими защитниками.

Речь прис. пов. Зацепина.
Коснувшись "хаоса и увлечения", царивших во времена свобод и роли партии народной свободы в это трудное время, г.Зацепин переходит к защите одного из обвиняемых В.Х.Тюшева.
Указав, что после известного циркуляра, воспретившего чиновникам принадлежность к политическим партиям, г.Тюшев "сознал свою ошибку" и вышел из партии, а также на то, что г.Тюшев уже достаточно "пострадал", лишившись своей должности, защитник выразил уверенность, что суд вынесет обвиняемому "милостивый" приговор.

Речь прис.пов. Веселова.
Защитник касается кратко роли к.-д. партии в революционное время и находит, что значение этого процесса очень велико.
Когда обвиняемые отправлялись сегодня в суд, их дети спрашивали своих матерей: "мама, за что папу судят", - и матери не знали, что ответить.
Защитник находит, что обвинительный приговор судей будет, несомненно отмечен историей, потому что в данном деле ниобвиняемые, ни их защитники не знают, за что их судят.

Речь прис.пов. Бибикова.
Прав г.прокурор (и далее товарища он будет называть прокурором - Р.Б.), начинает свою речь прис.пов. Бибиков, утверждая, что неведением закона никто отговариваться не может.
Есть дургой закон, обязывающий суд разрешить каждый вопрос, с которым к нему обращаются, ибо суд есть толкователь закона.
Чиновник за разъяснением закона обращается к своему начальству, а гражданин по толкованию г. прокурора не может обратиться ни к кому.
Это, разумеется, не верно: начальством для гражданина является министр, и к нему гражданин должен обратиться.
К.-д. партия обратилась к министру, и он ответил: "продолжайте свою деятельность, она не протизаконна".
Далее г.Бибиков обращается, как он говорил, к бытовой и нравственной стороне данного процесса.
По его словам, в редакции Манифеста 17-го октября имеется кажущаяся недомолвка.
В силу этой кажущейся недомолвки возвещенная Манифестом гражданская свобода была ложно понята, была понята как свобода своей собственной воли.
И тогда началось насилие, насилие с двух сторон - справа и слева; в это время партия народной свободы встала посредине и сделала свое умиротворяющее дело.
Г. прокурор отнесся к делу с насмешкой, он готов даже попуститься наказанием, чтобы умалить значение деятельности этих людей.
Насмешка - хорошее оружие, оно очень больно.
Но кто смеяться не умеет, тот смеется над собой. (Смех)
Г. прокурор сравнивает это дело с "насморком", он считает его маловажным, очевидно, потому, что наказание, грозящее обвиняемым, невелико.
Г. прокурор привык к таким наказаниям, как каторжные работы годиков этак на двадцать. (Смех)
Его пониманию, очевидно, недоступно, что могут быть еще и другие наказания, не менее тяжелые, - это издевательство над совестью человека, над его святая святых.
Партия народной свободы, гг. судьи, вышла из рядов русского общества, обвиняемые - представители местного общества, поэтому вашего приговора ждут не одни они, ждет все общество.

Редакция вопросов о виновности.
Прения закончены.
Обвиняемые один за другим отказываются от последнего слова.
Суд оглашает текст вопросов о виновности каждого из подсудимых.
Прис. пов. М.Л.Мандельштам ходатайствует о некоторых изменениях в редакции вопросов; суд отказывает.
После непродолжительного совещания суд выносит обвиняемым оправдательный приговор.
(Аплодисменты публики)
Отголоски.
Уральский край, 1 октября, № 209.
Приветствия оправданным членам екатеринбургского областаного комитета к.-д. получены от кн. Павла Д.Долгорукова, от некоторых членов центрального комитета партии из Петербурга и Москвы и многих сучувствующих из числа жителей Пермской губернии.

Забавное выяснение отношений происходит между Тюшевым и Зацепиным. Участники процесса - герои, а Тюшев? Не виноват, а раскаялся, из партии выходил, а все равно наказали, тут еще милости к падшему просит адвокат - неприятная ситуация, нужно писать. И вот, придя в себя от двойного унижения, Тюшев выбирает наконец время и садится за сочинение, которое будет опубликовано в том же номере "Уральского края":
Письмо в редакцию.
М.Г., г Редактор!
Не откажитесь поместить в редактируемой Вами газете нижеследующую заметку по поводу защиты меня присяжным повер. К.Т.Зацепиным в кадетском процессе.
Факт, касающийся  меня состоит в том, что с изданием правительственного распоряжения о воспрещении лицам, находящимся на государственной службе, принадлежать к нелегализованным партиям, я подал в местный областной комитет партии народной свободы заявление о выходе из партии и в дальнейшем никакого деятельного участия в ней не принимал. Эти только обстоятельства и могли служить материалом для моей защиты. Ни о каком "сознании ошибки" с моей стороны не могло быть речи. Более чем странным показалось мне также и ходатайство защитника о "милостивом приговоре", как потому, что г обвинитель и без того требовал для меня незначительного штрафа, так и потому, что по отношению ко всем подсудимым, а к нам, юристам в особенности, приговор не мог быть, на мой взгляд, "ни милостивым", ни "не милостивым", он мог быть только правильным или неправильным, справедливым или несправедливым. В.Тюшев.

3 октября в газете будет опубликован ответ Зацепина, рыхлый и нечленораздельный, выражающий удивление по поводу того, что его не так поняли... что он имел в виду именно то, о чем Тюшев пишет, а вовсе не то, что Тюшев подумал...
Tags: 1909, Адвокатура, Екатеринбург, Партийное строительство, Право
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments